Лора (li_ga2014) wrote,
Лора
li_ga2014

Categories:

Гламур-трансформируемая реальность | 2 часть

fashioning-fashion-empire-man

А два гиганта Вальтер Скотт и Лорд Байрон, каждый по-своему вдохновившись
успехами Наполеона на почве манипуляций людскими грёзами, во всю
пустились строить свою систему овладевания умами человеческими. Создавая
и оживляя потрясающий мир подвигов и приключений, красивых и отважных
героев, соединяя искусство и жизнь, вымысел и доступную реальность,
околдовывая людей и привлекая к внешнему блеску и великолепию, они тем
самым расширяли и возможности коммерческой сферы.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/3/3c/Byron_1813_by_Phillips.jpg

Подробные описания вещей и предметов, живописных драм в эффектных декорациях –

всё это пленило бесповоротно и заставляло хотеть всё то же, что и в
книгах. Скотт был невообразимо знаменит и любим всеми сортами населения,
все хотели видеть себя на месте героев его потрясающих историй, среди
красивейших вещей и атрибутов. Он великолепно разбирался в старинных
мифах и легендах, а язык его произведений был богат словами различного
происхождения, что лишь дополняло волшебную атмосферу колоритной
старины.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/0/0d/Sir_Walter_Scott%2C_1st_Bt_by_John_Graham_Gilbert.jpg

Среди этих слово было и Glamer– слово шотландского происхождения (и glamour – на английский манер), использовавшееся в шотландской словесности уже более века. Glamer
– описание предполагаемого воздействия колдовской силы, вызывающей
обман зрения, при котором люди и вещи кажутся не такими, какие они есть
на самом деле.


1-63

Удивительная

магическая сила косвенно или не очень, всё же отсылала воображение к
фигуре капрала-корсиканца Наполеона, чья коронация состоялась за год до
публикации «Песни последнего менестреля» и глубоко повлияла на мнение
современников о том, чего может достичь человек. И хотя Скотт никоим
образом Франции не сочувствовал, Наполеон поразил его тем, что возник из
ниоткуда ,как и он сам, а ко всему, и писатель, и император с огромным
удовольствием фетишистов эксплуатировали тему и атрибуты рыцарства в
своих мифах. Мир таинственного и волшеб ного транслировался через описания материального и доступного.

131028397_3906024_121837337_120051182_86393262___2_ (300x42, 7Kb)
Байрон\ же был горячим поклонником Бонапарта и был таким же блистательным

позером – он пленил всех еще и своей эффектной внешностью, титулом и
эксцентричностью, которые в сочетании с незаурядным поэтическим талантом
превратили его в кумира своего времени. В отличие от произведений
Скотта, поэмы Байрона были наполнены экзотическими деталями далей
дальних (потому что Байрон был путешественником) и революционном духом
свободы и вседозволенности, что только подогревало воображение публики.
Оба поэта были частью зарождавшегося мира массовых изданий – публика
хотела еще и еще, а поэты с удовольствием выдавали литературные феерии,
одну за другой. Сам Байрон ,не имея корней, тем не менее стал частью
высшего общества, поддерживал загадочный и утонченный образ ,а его книги
издавались в роскошных переплётах с гравюрами и иллюстрациями, что
заставляло читателей ждать новых публикаций, затаив дыхание. И Скотт и
Байрон по праву считались чародеями. Лёгкость, с которой они писали
стихи, наполненные жизненной силой и энергией, поражала читателей. В
произведениях писателей так же подчеркивалось великолепие одежд героев –
отороченные мехом кафтаны, обувь с золотыми застёжками, драгоценные
камни, браслеты, кольца, вышивка на мантиях – чем не
Vogue?


goldsmiths-silk-and-gold-jerkin-for-the-coronation-of-george-iv-jpg__2160x0_q90_crop-scale_subsampling-2_upscale-false


hot-global-freeshipping-18th-century-rococo-font-b-style-b-font-gown-font-b-marie-b

В поэме «Айвенго» Вальтера Скотта есть дивный второстепенный персонаж –
Ревекка, чья внешность описывается такими словами: «Блеск этих глаз был
так смягчен и как бы затенен густой бахромой шелковистых ресниц, что
какой-нибудь менестрель, наверное, сравнил бы их с вечерней звездой,
сверкающей из-за переплетающихся ветвей жасмина…» — не подобных ли
эффектов и сравнений подсознательно пытаются добиться все женщины мира,
наращивая себе фантасмагорично длинные и густые ресницы в салонах?

131028397_3906024_121837337_120051182_86393262___2_ (300x42, 7Kb)
Позже, в 1952 году, уже в экранизации Ревекку сыграет непревзойдённая Элизабет

Тейлор. Ну а главным женским персонажем была саксонская принцесса
Ровена – светловолосая, мягкая и неброская, скорее полутон, чем цвет,
однако подобный контраст всегда волнует возможностью примерить на себя
различные модели поведения, почувствовать себя в новых и незнакомых
образах и утешиться собственной изобретательностью в рамках каждого из
таких образов.

tumblr_nfnk6qf48u1rca81eo8_1280

Герои произведений Байрона разительно отличались от высоконравственных героев
Скотта неотразимостью и непроницаемостью, являясь своего рода
завораживающими ловушками для фантазий читателей, его герои не имели
отношения к приличному обществу и были вполне порочны (что конечно же
привлекало еще больше). И всё-таки стоит заметить, что некоторые (очень
явные) нравственные и моральные различия никого не смущали и все с
восторгом кружились среди вымышленных миров, примеряя на себя все
качества сразу – героизм и расслабленность, романтичность и
таинственность, экзальтированность и доблесть, авантюризм и
обольстительность, а о желанных нарядах и украшениях, предметах
интерьера, замках и землях что и говорить.


sojourner-of-fortune-byronic-hero

Идеологическую неоднозначность гламура, его противоречивость точно отразили оба
писателя, предоставив читателям два варианта грёз – дальние края и
удивительные, экзотические персонажи у Байрона и сказочные далёкие
времена на фоне возвышенных красочных сцен у Скотта – хоть разорвись.
Общество навсегда и безвозвратно было заражено чувственными идеями. Бунтарь
и скиталец Байрон в своих изысках дошел до того, что спровоцировал
огромный сексуальный скандал, лишился влияния и вынужден был бежать из
Англии. Говорят, его потом видели изящно борющимся за независимость
Греции.


1392580885620

Скотт на почве всего этого стал только более почитаем народом. А потом стал
баронетом и построил невероятный дом, напоминающий замки из его
рыцарских поэм, в котором однако радостно провел газовое освещение и
установил унитазы. А потом поддержал восхождение на трон принца-регента
Георга IV – еще одного негласного адепта гламура.

131028397_3906024_121837337_120051182_86393262___2_ (300x42, 7Kb)
В юности Георг IV слыл самым красивым принцем в мире и его увлечения

органично обрамляли этот имидж. В отличие от безумного и отрешенного
отца, Георга III, принц любил роскошь, удовольствие и красочность. В
эпоху, когда всё больше людей подавались соблазну материальных товаров, а
почтенность уступала место гражданственности, Георг был еще одной
фигурой, разрывающейся между противоречиями старого и нового.


5c640a8a1ce6t

Принц  выстроил себе чудовищно дорогую резиденцию Карлтон-хаус, где во всю

наслаждался прелестями жизни в виде ,вина, еды и женщин (правда этот дом
потом снесли, назвав самым уродливым сооружением ,портящим Лондон) и
лично разработал для своего гуссарского полка броскую форму – с мехами,
пряжками, бубенцами и эполетами, и всё это для того, чтобы полк был
самым роскошным в армии. Просто принц любил всё красивое.


131028397_3906024_121837337_120051182_86393262___2_ (300x42, 7Kb)

Являясь  поклонником творчества и Скотта, и Байрона, Георг IV проникся и модой

на готику и восточный ориентализм, обусловленной страшной популярностью
обоих поэтов, а увлечение это, в свою очередь, повлияло на строительные
проекты его светлости. Именно под покровительством принца и его богатых
друзей появился Брайтон — модный курорт, который со временем заполонили
курортники из среднего класса, превратив в приложение к Лондону. Над
переделкой Павильона предполагалось трудиться Генри Холланду, который
задумал на свою голову сделать там простую отделку с добавлениями ярких
цветов, но принц Георг не позволил этому мракобесию случиться и сменил
архитектора, превратив Павильон посредством своих указаний в эклектичный
восточный дворец – в индуистском стиле снаружи и японском, и китайском –
внутри. Теперь это было роскошное порождение мира вечных маскарадов. А
Виндзорский дворец, еще один свой проект, в результате обширной
перестройки принц превратил в готическую фантазию с тиле Вальтера
Скотта. А всё дело в том ,что принцу очень хотелось перещеголять
Наполеона (снова он).

131028397_3906024_121837337_120051182_86393262___2_ (300x42, 7Kb)
Став  регентом, Георг IV просто таки превратил своё правление в великое
развлечение – он открывал двери для всех желающих на три дня в
Карлтон-хаусе, устраивал фейерверки в садах и круглосуточные гуляния,
всё, чтобы завоевать народную любовь. В 59 лет, унаследовав трон, Георг

выпросил у парламента 243 тысячи фунтов стерлингов на церемонию и
отправил своего портного в Париж – выведать всё о платье, в котором
Бонапарт принимал трон, чтобы создать еще более роскошное и переплюнуть
бывшего императора. Цель была достигнута – новый король был похож на
ослепительную птицу востока и всё действо выглядело просто
умопомрачительной фантасмагорией. Правда жена Георга Каролина, жившая
отдельно от супруга чуть не испортила всю красоту, попытавшись ворваться
в Вестминстерское аббатство и короноваться вместе с ним, но её не
пустили.


carltonstaircase


circulardiningroomwildcrop


originalЧерез год король Георг IV отправился в месячную поездку с визитом в

Шотландию, в ходе которой неистово куражился с Вальтером Скоттом, и
которая стала кульминацией его великолепия и популярности среди масс.
Король прибыл с невероятным количеством сшитых специально по случаю
нарядов, среди которых был даже костюм шотландского полка и гора
аксессуаров. Его визит воспринимался как символ объединения севера в
поддержке монархии и поэтому приветствия были крайне возбужденными и
радостными, с флажками, лентами и плясками. В ходе всего этого король
даже посетил спектакль по роману Скотта «Роб рой».

22ac796115eft

И всё бы хорошо, но только король по сути своей оставался королём –

существом отделённым от бурлящей коммерции города, хоть и чудовищно
расточительным, фигурой, обладающей монархической загадочностью и
отстранённостью, но едва ли новым человеком, созвучном новому времени,
поэтому всё его величие неумолимо растворялось в нелепости, как и в
случае с Марией-Антуанеттой. Потворствуя личным капризам и изощрениям,
Георг Iv вызывал всё более острое неприятие со стороны общества.
Аристократы господствовали в политической сфере, но общественное мнение
формировал средний класс. Короля, как изнеженного, нелепого и
разнузданного потворника пустым желаниям, высмеивали на каждом углу, в
журналах, карикатурах и памфлетах, а писательница Джейн Остин
(образцовая представительница среднего класса), чьими работами сам
король так восхищался, взяла и высмеяла его в своём романе «Мэнсфилд –
парк», списав с монfрха персонаж Тома Бертрама.

131028397_3906024_121837337_120051182_86393262___2_ (300x42, 7Kb)
Но конечно, таких страшных нападок, как на Марию – Антуанетту в своё

время, на Георга IV не устраивали, однако враждебность и насмешка не
умолкали в народных настроениях – это показало, как роскошь и
напыщенность, лишенные необходимой законности, исходящей из практик
буржуазного общества , могут стать воплощением незаслуженных привилегий и
привести к великому неодобрению. Гламур же, в отличие от
аристократического великолепия, утверждал и узаконивал качества,
произрастающие на формирующемся рынке потребления и общественного
мнения, а не на наследуемой иерархии.


marieantoinette1


Автор статьи: Анна Егорова
Tags: glamour, литература, мода
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments